вечером все самые заветные тайны жаждут вырваться наружу из чьих-нибудь пьяных губ. это одно из сокровенных часов времени, такое же почти как и рассвет. но на рассвете люди не торопятся к раскрытию секретов, а создают новые, пока ночь полностью не отступила, и под покровом тени можно замести следы.

вита обожала и ненавидела вечера. сумерки — в них можно окунуться, раствориться; но иногда необходимо натянуть маску потуже, улыбку поискреннее и вперед с энтузиазмом подхватывать разговоры всех этих деятелей на светских мероприятиях. столетия идут, год за годом тянется, а общество не меняется, все те же правила игры и самомнение. они умнее всех себя считают, но очевидного не видят, как умелая рука их направляет на сцене. вита умеет раздавать роли в написанном ею сценарии. но….. зачем ?

внутренне удовлетворение словно игристое шампанское на языке приятно лопается  сладковатым вкусом, и как первый глоток в голову ударяет. счастье? вита чувствуют его, обнимая холли. заработанные деньги, ее деньги с салона — это безопасность к которой она так стремиться. до сих пор? вита давно уже не знает.

шоппинг, магазины, покупки, новые брюлики, ролексы на запястье… глушат ноющую бездну в душе. дарят подобие радости. ну или вита просто любит все красивое, блестящее, что-то подороже, побогаче. да, тратить деньги ника приятно. [ не свои же ]

она больше ни в чем не нуждается.
она выбралась из дерьма.
она может расслабиться …. ? и жить?

нет, вита не может. возможно, пора к психологу, разобрать все детские травмы, закрыть гельштаты, проработать беды с башкой. но, пожалуй, не в этой жизни. потому что… лучшие друзья девушек это бриллианты. помогают наклеить пластырь, быть красивой и сверкать нарядами от гуччи.

еще вита любит предаваться воспоминаниям по вечерам, в одной из комнат их большого дома. она разжигает камин, треск поленьев успокаивает и согревает промерзшую душу, а вкусное просеко придает вкус приближающейся темноте.

ей порой интересно, чтобы сказали остальные узнай всю правду о салонах, о контрактах, кто такая вита без своих сияющих побрякушек. с огнем и домыслами играться интересно, но она вовсе не умственно отсталая. пламя сжигает все на своем пути в пепел. альто — это раскаленный костер и ее дом.

она берет ноутбук в руки, все для отвода глаз, быть дурочкой проще. проще, чем рассказывать обо всей кашей, о том, как узнает информацию в городе и вне первая, как… она открывает крышку устройства, откидывая все мысли. и заходит на сайт с новой коллекцией нишевого бренда одежды, нужно продумать образ до мелочей, выбить еще одну выгодную сделку. вита желает стать безупречной.

листает страницу за страницей, распивая бутылку, думая над образом, вертя наряды так и эдак. топот чьих-то ног, она слегка вздрагивает, погружаясь в другую реальность; он будет ее преследовать всегда, по пятам и после смерти, также врываться к ней в душу как и раньше. вита научилась различать альто по шагам.

берт, — она не оборачивается, когда он чуть ли не врывается в комнату. с чего бы? проще не вникать. у берта часто «плохое настроение». он — ее лучшая подружка, с ним можно потрещать, посплетничать. вита ему доверяет, по-своему. — как думаешь темно-красный или золотистый цвет платья мне лучше подойдет? — вита непринужденно хихикает, как будто никто не мчался сюда вышибая дверь. — а может просто взять оба?

она оборачивается и видит берта. ее брови слегка нахмуриваются. что-то случилось, к гадалке не ходи. глаза налитые яростью, гневом и отчаяньем, в зрачках едкое пламя адского котла. может это семейное? порой в бешенстве альто непредсказуемы, к врагам. она семья.

а вдруг? нет.

он задает вопрос или утверждение? вита откладывает ноутбук. драматично вздыхает. мысли жужжат в голове, бесконечный поток, легкий привкус разочарования и испорченного вечера. а иногда альто как дети, а вита их мамка или нянька, пока не определилась кто конкретно. порой она удивляется как ник выжил без нее. она искренне сочувствует малькольму, но радуется тому, что он теперь больше времени проводит с ландграабами, обретает свое счастье.

— согласна, эта рубашка тебе не идет. все? я помогла ? — лучше все перевести в незатейливую шутку. — так и быть, побуду твоим стилистом, не за бесплатно, конечно

это не то что ему нужно совсем. она видит, как он напряжено дышит. его взгляд вот-вот в ней прожжет дыру. так просто она от него не отделается. вита надеется, что это действительно что-то важное, а не очередная мелочь. выбор наряда намного важнее всех проблем берта, но об этом она не скажет. сегодня ей придется быть в очередной раз нянькой.

— итак, что я должна придумать ?

вита вспоминает сегодня вечером звук переломанных костей ног в подвале отца.

увенчайте коронами тех, кто жаждет казаться святым, воздвигните им пьедесталы из застывших молитв и воска. облейте цветом греха всех остальных. монета со звоном катится становясь на ребро. единое целое с разных сторон кажется ненормальным.

берт скалится, чувствуя, как мысль не формируется что-то цельное и застревает где-то между зубами.
    разжуй ее и выплюни.

вита раздражает ;
вита успокаивает ;
[он ее обожает // она такая же как они]

но иногда, ему искренне, почти до зуда в деснах, хочется размозжить ее голову о стол. просто чтобы посмотреть, вытечет ли из нее искристое, весело шипящее просекко, или там обнаружатся мелкие, безупречно подогнанные золотые шестеренки, смазанные кровью тех, кого она годами обводила вокруг пальца.

нет. если разобрать ее до винтиков, она все равно соберется обратно.  щелк и снова на месте.

— мне плевать что. включи голову и притащи ее обратно пока я не перебил эту чертову семейку и ник не прибил за это НАС

в аду слишком много места для одного, целые пустоши ждущие, когда их заполнит общий вой. камень скатывается с горы с оглушительным шумом, увлекая за собой пласты вековой грязи ; всепогребающая лавина совсем скоро их раздавит. почему никто не видит этого?

посыльного не принесшего благих вестей стоит пристрелить, а не наблюдать как он пытается играть в хорошего мужа.

закатывая глаза берт фыркая отступает к книжным полкам в углу комнаты. комедия интересна, когда в ней есть над чем посмеяться или кто-то эффектно дохнет в финале, в иных ситуациях подобные представления вызывают лишь чесотку под кожей и скуку. их спектакль трещит расползаясь по швам и от этого даже не становиться забавно.  а все из-за

ника с его пресыщенным спокойствием ;
виты с ее дебильными смешками ;
эвы решившей, что за ней все обязаны бегать ;

обнимая, на плечи наваливается усталость миров. даже не его собственная. стоит облить бензином и поджечь каждую деревяшку этого города, пусть закат поглотит сметая сомнения. зачем все эти разговоры?

— ну знаешь ли, я не виноват, что она фригидная мышь

он же честно пытался хоть что-то сделать.  б е с и т //  пример за которым продолжают следовать

старший брат всегда прав.
старший брат всегда знает, как лучше. он обсудит с родителями все сам и они вместе решат как построить мир.

стройные ряды покойников в одинаковых гробах, затянутых в кожу и позолоту хранят тысячелетние тайны, перетаскиваются заботливой рукой матушки из одного склепа в другой. альто ведет по их головам, пока рука не замирает на особенно увесистом томе. похоже, в этой семейке лишь они с витой больше рассчитывают не на магию, а на собственные действия и карточку с бесконечным лимитом.

выдергивая мертвеца из забвения, берт отшвыривает его в брата, метя в начищенную, самодовольную физиономию. способна ли подбитая птица на полет?

— ты совсем ебанулся?

как и каждый в этом ебаном мире ;
пепел пожара оседает в воздухе. стоять в стороне не получается, шагами по комнате как раздраженный зверь.

ослабь путы выпуская эмоции на волю, пусть они разворочат грудную клетку, выломают ребра вываливаясь наружу склизким комом. раньше они вцеплялись друг другу в глотки из-за сломанной игрушки, теперь из-за сломанных жизней. великие семейные ценности внутряшку которых так тяжело разглядеть со стороны. а ведь это все из чистой, действительно искренней любви.

— где нам взять ее кровь, гений?

общий замысел придуманный не им, кажется, заботит только его. парадокс нормальности. бред с какой стороны не подступись, может стоило просто все отменить и свалить обратно италию?

смешно. как же все это смешно но до тошноты, до желудочных спазмов. колется-колется, не удержать,  берт опускает голову и разражается смехом. почти живым. тогдашняя шутка с браком звенит пощечиной.

— ааа, я понял. тебе отлил ее малькольм, пока ты с ним трахался, верно?

посыпать соль на гнойную рану и наблюдать как чужое лицо искажается. все секреты разбиты давно, но стоит лишь сделать неверный шаг — продолжат хрустеть.