внутри него — дыра.
сквозное пулевое.
хирург не зашивает. нет. позволяет всем там ковыряться пальцами и смотреть на реакцию ферстаппена — лицо не выдаёт ничего. выгорел весь, в крошку стекла превратился, которую так сложно достать из-под кожи. сначала пытался, брыкался, бился, рогами упирался. сейчас же сжимает до боли руки в кулаки — отъебитесь в с е.
( отъебись, келли. )
( отъебись, хорнер. )
( отъебись, отец. )
( тото… и тут язык уже не поворачивается. )
сколько они знакомы? предельно давно. настолько, что ферстаппен уже и не припомнит, когда увидел этого бугая, который был теплее, чем отец. улыбка которого заражала. который рассказывал действительно интересные истории. и который верил — верил в него в с е г д а. безапелляционно. и макс это ч у в с т в о в а л.
но он не надел чёрно-бирюзовое.
ему нравится синий.
ему нравится хорнер.
( макс слышал, что его хотят сместить. )
( но как это вообще возможно? )
( он в блядском отрицалове, о котором точно пожалеет. )
// не уходи, пожалуйста. не оставляй меня в этом дерьме, куда сам за уши притащил. //
// ты мне как отец. но не будь, как он. //
// ты для меня всегда был л у ч ш е. //
макса тошнит уже какой день — тревожность херачит так, будто он на электрическом стуле. и кто-то методично, скрупулёзно, с каким-то маньячным педантизмом жмёт на кнопку.
разряд-разряд-разряд.
( мозги в вонючую серую кашу. )
( и собрать их во что-то удобоваримое, рабочее представляется нереальным. )
он на всё соглашается по большей части на автомате —
он даже не до конца слышит келли. она что-то пиздит, пиздит, пиздит.
макс усердно делает вид, что собирать дом для кукол пенни ему куда интереснее.
( ладно, ему даже не надо делать вид. это куда занимательнее попыток келли сиять везде и всюду. )
пенелопа — умная девочка и добрая ( в отличие от своей суки-матери ).
она видит, что что-то не так. что максу как минимум плохо по детским меркам, хуёво — по взрослым. и если обычно она скачет вокруг него, просит внимания, то сейчас просто маленьким птенчиком забирается в его объятия, там и сидит, внимательно смотря на то, как отчим соединяет детали. и он ей пиздецки благодарен.
ему становится с п о к о й н е е.
( если у тото спасение — сьюзи, у макса — пенни. )
( ни разу не келли. никогда не келли. )
он не улавливает, что жена договаривается о прогулке на яхте с вольффами.
потому в этот день он вопросительно моргает, когда келли договаривается с няней, попутно скидывая всё в большую сумку.
( он бы очень хотел остаться дома и собирать чёртов дом для кукол. )
( а ещё поиграть. созвониться с оранжевыми и в идеале с леклером. )
( а ещё чтоб от него отъебались. )
но когда макс делал что-то в полной мере для себя в последний раз?
его всегда куда-то пихали, будто отказавший болид —
мать, отец, хорнер, теперь вот келли.
ему снова тошно.
( снова всем на это похуй. )
на яхте он натягивает что-то из разряда улыбки. и старается подавлять всю волну агрессии, что поднимается снова и снова, когда супруга льнёт к нему, словно змея обвивает и играет в самую хорошую-любящую-замечательную-вообще-такую-вот-смертельно-невъебенно-пиздатую ( он её не трогал уже месяца два. избегал. потому что что-то не так. )
он не сразу понял.
да и сейчас не до конца отражает.
но келли не его человек.
это точно. это не обман. не наваждение. не последствие его ментальных травм.
// их дохерища, к слову. //
но будто бы выпутаться из этого клубка не представляется возможным.
он же не может предать пенелопу, правда?
они ведь друзья.
да и если не с келли, то с кем?
кому он в принципе нужен?
// кажется, что без результатов он вообще никому не всрался. //
// даже самому себе. //
// нет, особенно самому себе. //
макс смотрит на тото и сьюзи — и понимает, что у него так нет и навряд ли будет. они прекрасная пара. и явно очень любят друг друга. хочется, конечно, рассмеяться надломленно от всей ситуации. но ферстаппен лишь держит лицо ( его надрессировали так, что даже под наркотой он будет идеальным выставочным псом ). поддерживает беседу, но не включается в неё даже на процентов десять.
и результат после вполне закономерен.
он вхуячивается в стену, не проехав и круга.
он мог бы злиться, мог бы расхуячить этот болид. но он сидит. сидит и наконец-то выдыхает. выбираться оттуда вообще не хочется. было бы вообще заебись, если бы это корыто загорелось. и его никто не спас.
// как всегда. //
он не пострадал —
физически.
морально же —
почти добили.
он устал орать о том, чтобы механики взялись за головы. устал психовать. устал ебашить в зале, чтобы хоть как-то выместить всю свою блядскую агрессию. та сейчас отступает, пропуская какую-то звенящую пустоту внутри.
макс действует на автомате — вылезти из болида, пройти мимо всех виновато выглядящих механиков, кивнуть на вопрос о самочувствии, проскользнуть как можно дальше от хорнера. тот и не полезет. знает же, что с ферстаппеном как с электропроводом и мокрыми пальцами — не лезь, убьёт нахуй.
он мельком видит келли и выругивается под нос.
сбежать.
сбежать.
сбежать.
он просит психолога никого не пускать.
но есть тот, кому глубоко насрать на просьбы.
тото.
макс немного удивлён, что он тут.
но этого не особо показывает.
лишь глубже опускается в воду.
( сгореть не получилось. утопиться тоже не дают. )
— всё нормально, — он качает головой. он вообще не испугался. и это правда.
( боятся лишь тупые девки. ты не девка. ты мужик. веди себя соответствующе. )
и потому макс, будучи стойким оловянным солдатиком, даже выдавливает нечто кривое, но похожее на улыбку.
— не о чем беспокоиться.
хочется, конечно, блевануть.
как от ситуации,
так и от самого себя.
от своей блядской жизни, похожей на существование.
( ты лишь проект. )
( чей-то, но никогда не свой собственный. )
— есть сигарета?