солнечный сочи встречает новоприбывших гостей радушно: переливами ярких лучей в прибрежных водах чёрного моря, ласкающим щёки солёным ветром и… тото честно не запоминает это загадочное русское слово из трёх слогов, но видит перед собой протянутый с широкой улыбкой пирог, в центре которого сделано отверстие — для стопки соли. на румяном тесте красуются цветы и листья ручной работы, и вольфф мирно улыбается в ответ — ему, закоренелому европейцу, приветственные обряды чужды, однако здесь, в необъятной стране, простирающейся по большей части поверхности земного шара относительно иных государств, ему предстоит находиться несколько следующих дней и начинать со скандала — затея сомнительная.
русские предприимчивы, но искренни: они отнесутся к тебе так же, как ты отнесёшься к ним.
( тото запомнил сию непреложную истину щедрого народа ближе к середине 2008 года. )
( у него осталось здесь, в россии, одно «нерешённое дело»; воспоминания о нём нисколько не тревожат — скорее, в противовес тому: пробуждают исключительно приятное ощущение лёгкой волны тепла, прокатывающейся по низу живота, близь паха. )

наконец избавившись от встречающих, что весьма настойчиво пытались лидера «мерседес» покормить и подружить с местными обычаями, вольфф подхватывает багаж с ленты и оглядывается. вид довольного квята — даню, точно уже случившегося чемпиона мира, чествуют и едва не подкидывают на руках как единственное спасение своего государства на международной арене автоспорта — порождает ехидную австрийскую улыбку.
( где-то глубоко внутри противоречие делит тото надвое: неужели некоторым достаточно просто быть, чтобы их уважали, любили и почти боготворили? его народу и культуре это чуждо. в австрии и германии пока не расшибёшься в лепёшку — не добьёшься ровным счётом ничего. )

— oh, diese russischen, — на дурном — по меркам вольффа, который всё пытался избавить его от акцента, но в несвойственной себе манере по_пытки бросил, поняв, что проще медведя научить играть на балалайке, чем устранить акцент англичанина — немецком тянет боно.
( больше всех из «мерседес» тото нравится говорить с боно: он умный, действительно умный человек, хоть и ужасный ворчун. впрочем... )
( сейчас он смекает, что говорить по-английски не стоит. )
— freundliche leute. sie versuchen immer so zu tun, als ob es ihnen gut geht, aber tatsächlich atmet weihrauch. würden sie sich so freuen, wenn er verloren hätte und geflogen wäre? — тото парирует легко и непринуждённо на языке, коему научен с рождения, и боно поднимает глаза к потолку, повторяя его реплики в голове, пытаясь оперативно перевести.
— m-m-m... ich denke nicht.
— das ist der punkt.
квят возникает где-то сбоку, наконец отделавшийся от чрезмерного внимания, пришедшего наплывами из родимых пенатов.
( глядя на его широченную — и, на удивление, совершенно честную, открытую — улыбку, тото невольно вспоминает 2008 год. снова. )
( всего несколько дней, смешавшихся воедино. они невзначай тянутся теперь сплошной чередой в его памяти — порой он даже не отдаёт себе отчёт в том, что всё — от первого жадного поцелуя до последнего глубокого толчка — случилось не одной ночью. )
( он вспоминает истинно_русскую экспрессию. откровенность. )
( но, в отличие от квята, _её_ английский был идеален. )
( а стоны — в пиковые моменты — по-русски, как ты ни крути. грубый язык становился усладой для ушей. )
— danya, wait a minute. i've always wanted to know, all russians are like that... stubborn? — тото тормозит его внезапно, и квят от неожиданности аж опешивает, вздёргивая брови — и голову заодно   ( наградила же австрийца небесная канцелярия ростом почти в два метра ).
— yes... probably. i don't know all russians, — с акцентом выдаёт даниил, неловко улыбнувшись.
вольфф лишь ухмыляется в ответ, понятливо кивнув.
( ему достаточно знать одну конкретную русскую, чтобы делать выводы. )

привыкший к австрийскому климату — умеренному континентальному, — тото в свободную минуту между брифингами, отчётами, интервью и тренировками, спустившись к морю, не перестаёт дивиться субтропическому океаническому: неужто здесь, в южных широтах, зима — понятие отсутствующее? более шестидесяти восьми градусов ( в россии никто не переводит в фаренгейты, и вольфф, впервые услышав, что на улице сегодня «двадцать градусов», невольно изумился ) в первой половине октября. нонсенс. он, предусмотрительный до мозга костей, не взял с собой одежду попрохладнее.
( мама — любимая мама, мудрейшая женщина — говорила ему, что сумку в дорогу должна собирать жена. вспомнив её философию, тото бархатисто смеётся. )

за секунду до финиша в боксах «мерседес» всегда повисает таинственно-зловещая тишина — преддверие либо слишком хорошего, либо чрезвычайно плохого. вольфф вбирает воздух полной грудью, прикрывая глаза, — и тотчас же в динамиках наушников раздаётся радостный вопль, принадлежащий сперва хэмилтону, а затем — более сдержанный, очевидно немецкий — росбергу. тото говорит им обоим что-то жизнеутверждающее, подбадривая отечески, и в следующий раз включается уже поддатым.
невзирая на регалии и статус, вольфф к олигархам относится с сомнением, а к олигархам русского происхождения — тем паче.
( он уже пожил на свете, кое-что повидал и услышал. )
но сегодня — почему-то — не отказался. он оправдывает себя — в собственных глазах, ибо как его видят со стороны, тото плевать хотел — тем, что и ему, и парням — победителю льюису, хорошисту нико — нужно отдохнуть. прошлое гран-при, в судзуке, всего неделю назад, выдалось тяжёлым для всех команд — и «мерседес» не стал исключением. а здесь накрыты столы, ломящиеся от количества закусок и выпивки, причём выпивки не самой дурной и дешёвой; красивые, фигуристые девушки выкручивают пируэты, не требуя ничего взамен. в общем, встречают и поздравляют щедро, по-русски, прикрывая идеалистичной картинкой сотворяющийся хаос.
( он-то знает, как обстоит на деле — не сам проверил, конечно; _она_ рассказывала вскользь, не всегда желанно. родина — родиной, но тото понимает стремление уехать, скрыться, стереть память о себе в стремлении жить лучше. )
( в стремлении хотя бы дышать. )
льюис, поддатый пуще тото, цепляет на его голову шапку-ушанку с вышитыми золотистыми нитками «pirelli». это забавно. смекалисто.
— да иди ты! — вольфф смеётся, стягивая шапку и бросая её подальше.
— джентльмены, минуточку внимания, — на английском, что во сто крат хуже, чем акцент боно, тянет олигарх, поднявшись. — хочу представить вам свою… — он на мгновение запинается, взмахнув бокалом, но не пролив ни капли, и сочиняет: — жену. да. она замечательная. софочка, можно тебя?

тото подцепляет пальцами стакан виски и, сделав три глотка, переводит взгляд на дверной проём, откуда вот-вот должна показаться пассия.
( он задумывается, услышав знакомое имя, но лишь на мгновение: мало ли в мире женщин-тёзок. )
( он даже не представляет, что — а вернее _кто_ — его ждёт. )

у него за пазухой, за широкими плечами — неподъёмный, крупногабаритный ( и чрезвычайно хрупкий ) груз в виде опыта: прошлых отношений, контрактов, смертей / у девочки за бледными плечами и каменеющим ( в россии не улыбаются, герр вольфф; в россии вешаются, стреляются, топятся — да что угодно, кроме того, чтобы быть счастливыми ) лицом — чемодан и ручная кладь личностных достижений.

а ещё?

а ещё — большой секрет, делающий их несколько ближе по истечении шести лет с момента первой — как выяснилось теперь, не последней; быть может, вовсе не последней — встречи.

брак — не удел тото.
( он не нашёл себе никого за прошедшие годы; соврал бы, сказав, что искал. не искал. ему, кроме себя, здоровой головы, бизнеса и «мерседес» никто не нужен. он очень даже хороший. но сконцентрирован на работе и победах. )
постоянные не слишком случайные, часто дорогостоящие связи, кончающиеся наутро, — да. его конёк.
у него было какое-то количество — после тридцати лет он перестал вести их счёт — женщин. разных — молодых, постарше, покраше, повеселее. он не помнит ту ночь досконально — и, тем не менее, обрывки стонов — с русскими словами, которые вольфф может вспомнить по звукам, если услышит со стороны — и картины, жадно поглощённые его цепким — истинно_охотничьим — взором, проносятся перед глазами, вешая на веки мимолётное белоснежное полотно.

«жена».

что ж, третий нонсенс за прошедшие суток трое — вполне тянет на публикацию в замшелой жёлтой газетёнке, жадной до лживых сведений.
он, впрочем, совершенно не удивлён: женщинам свойственно непостоянство; единственное, в чём они действительно постоянны перманентно, — это переменчивость. переменчивость во всём — в мужчинах, месте работы, салонах красоты.

— вам очень повезло с супругой, — замечает с широкой — абсолютно выдавленной, но в глазах пьяного олигарха выглядящей более чем достоверно — европейской улыбкой, да такой, что белоснежные зубы бликуют в свете переливающегося диско-шара. — говорят, русские девушки всегда хороши в статусе жены.

«а в постели — ещё лучше».

тото спускает взгляд. уголки его губ подёргиваются, когда он видит, _куда_ спустилась рука романа и _где_ он касается старой знакомой. интимно — здесь нечего сказать.
( но не интимнее, чем у них. )
( так интимно по определению быть не может. русские мужчины неспособны _так_ относиться к женщине: чрезвычайно редки случаи, когда у русских супруга — не приложение к мужу и не его побрякушка, а отдельно существующая, сепарированная, развитая личность. вольфф нечасто взаимодействовал с русскими, однако и его опыта оказалось достаточно, чтобы различать притворство. )
( она не счастлива. её воротит — и тото, даже будучи поддатым, считывает её отвращение в исказившемся от обречённости — никто не спасёт тебя, олигархова «малышка» — личике. )

( хитрая русская лиса. далеко пойдёт. )
( далеко она уже заходила, торгер. ты это прекрасно знаешь. твоё тело это помнит — пленительной узостью, отрывистыми вздохами, австрийским именем на искусанных губах. )

— познакомься: это тото вольфф.

тото хочется рассмеяться от того, как глупо — но как отчаянно; тоже достойно уважения… могло бы быть — роман пытается соревноваться и выкатывать яйца, представляя вольффа только после хэмилтона ( рассчитывая, по всей видимости, что софи и не покосится на специфично разодетого чемпиона ) и нико ( с росбергом всё понятно и без длительных размышлений: когда его представляют, он взирает на свой маникюр так, будто это самое главное в жизни; впрочем, для нико — да ).

( да, софи, в семнадцать лет ты была… посообразительнее. по крайней мере, видела, на кого прыгаешь. )

прохлада, приходящая с чёрного моря, ласково похлопывает порывами свежего октябрьского ветра по выбритым утром щекам.
вольфф уже мало понимает, сколько в нём и чем именно он гробил печень — роман лил и лил, и если бы тото хлебнул его посредством яда, никто и не заметил бы. сразу. потом — разумеется. сегодня все — команда, поклонники — счастливы, и team principal отпускает себя, вспоминая, что, между прочим, он не только team principal.
( роман предлагает девочек, и вольфф, уличив момент, сбегает на задний двор — курить сейчас хочется больше, чем заниматься сексом. пусть мальчишки развлекаются. )

фигура в беседке угадывается легко. тото не спрашивает дозволения — просто садится.
( всё как тогда: она хотела, но не говорила, а он брал, но не спрашивал. вырисовывается определённая модель общения. )

— мы не виделись, кажется, четыре года, — он заводит разговор первым, чиркнув зажигалкой. гудящий затылок упирается в деревяшку, глаза вперяются в гордый профиль. за своим «кажется» тото прячет мысли, умело — ему бы курсы актёрского мастерства вести — делая вид, будто совсем о ней не думал и стёр ту ночь из мемори. — ты совсем не изменилась. такая же молодая и красивая.

( сколько тебе, девочка? уже не семнадцать. )
( вольфф привык считать деньги — и когда речь идёт о суммах с шестью-семью нулями, считать остальное проще. но не сейчас. сейчас он и вправду утомлён. )

— поздравляю с замужеством. партия выгодная.

( но ты не будешь с ним счастлива. сгниёшь заживо: сейчас — изнутри, спустя двадцать лет — снаружи. уйдёт ангельская красота. ты засохнешь. а он продолжит отращивать жировые складки. )

— кстати… как твоя нога?

его голос — уставший, с хрипотой природной, смешанной с малым количеством сна и большим выбросом сперва адреналина, а следом эндорфина — звучит обыденно, словно их диалог должен был происходить; словно на протяжении всех минувших шести лет они поддерживали общение — и если не в качестве любовников, то, как минимум, в качестве весьма близких людей. он спрашивает о ноге, хотя, наверное, должен о муже — но ему впрямь неинтересно познавать женскую психологию — ей он, умудрённый опытом, научен достаточно — и пытаться понять, что же заставляет женщину после безответной пылкой влюблённости искать чем удовлетворить низменную потребность. у каждого свои резоны.
вольфф лишь делает затяжку, прикрывая глаза.