он должен был почувствовать чужое приближение.

ветер. запах. едва заметное движение воздуха у двери тренажёрного зала или шорканье ленивых ног по полу. чужое присутствие, которое для обычного человека осталось бы почти незаметным, для него обычно било по нервам заранее. Кими был оборотнем. он мог почувствовать этого бедолагу ещё на подходе, задолго до того, как тот дотронулся до ручки двери. но сейчас он не почувствовал ничего. слишком разбитый. слишком уставший. слишком разорванный самим собой на части, чтобы реагировать хоть на что-то. он даже ухом не повёл, когда его одиночество всё-таки решили нарушить.

он услышал короткое приветствие. на лице почти сразу появилась улыбка. слабая, уставшая, но всё-таки настоящая. Кими поднял руку и показал два пальца, ленивый «пис», не открывая глаз и не произнося ни слова. сил на слова у него пока не было.

Вергилий.

гонщик Формулы-1. Феррари. красная команда, легендарная, громкая, красивая. Шумахер равно Феррари. и все хотели быть как Шумахер. команда, за которую мечтали выступать почти все, пока не оказывались внутри и не понимали, что легенда тоже умеет давить. особенно когда ею управляют люди, которые слишком хорошо знают, как ломать чужие карьеры чужими руками. сам Альто был замечательным гонщиком. даже не так. превосходным пилотом. сильным, быстрым, злым на трассе ровно настолько, насколько нужно. но с командой ему, кажется, не повезло. вернее, не с самой командой. с теми, кто сидел выше, решал, распределял, приказывал и потом делал вид, что всё так и должно быть.

как бы смешно это ни звучало, но в Формуле-1 действительно умели вставлять палки в колёса. буквально и не буквально. и такое было не только в Феррари. в каждой команде находилось что-то своё. свои договорённости. свои любимчики. свои приказы по радио. одному делали болид чуть лучше, другому чуть хуже. одного просили прибавить темп. другого попросили отстать. третьего пропустить напарника, потому что так нужно команде, стратегии, очкам, спонсорам, кому угодно, только не тебе.

и всё это бесило.

бесило.

бесило.

бесило. потому что ты можешь быть лучше. хочешь быть лучше. чувствуешь, что можешь выжать из болида больше. но тебе не дают. тебя держат. поправляют. ставят в рамки. а потом ещё ждут, что ты выйдешь к камерам и улыбнёшься, будто тебе не плюнули в спину свои же. и возмутиться ты тоже не можешь. каждое лишнее слово. каждая резкая реакция. каждый взгляд не туда, каждый комментарий не тем тоном. всё это галочка в личном деле.

он знал, что Вергилий победил. черно-белый флаг был почти у его носа, но барьер оказался ближе. Кими не дождался подиума. не смотрел награждение. не видел, как они празднуют первое, второе и третье место, как обливают друг друга шампанским, улыбаются в камеры и поднимают кубки над головой. ему просто было больно. он просто хотел уйти. и ушёл. избавился от гоночного костюма почти сразу, будто ткань могла напоминать о произошедшем сильнее, чем собственная голова. будто если он снимет его, то перестанет позорить команду хотя бы своим видом.

потому что сегодня он выглядел именно так. конченым аутсайдером, который подвёл всех. и эта мысль не давала ему покоя. она крутилась внутри по кругу, впивалась глубже, перебивала даже голос Альто внутри своей головы. голоса шли параллельно, и Кими пытался разобрать и разделить свой от его.

Альто сел рядом и начал говорить.

говорить.

говорить.

говорить. правильные вещи. то, к чему стоило прислушаться. он был или просто казался мудрее. старше. умнее. он давно был в этом спорте и уже прошёл через такое говно, через которое Кими ещё только предстояло пройти.

Кими следил за ним ещё по телевизору. приезжал на уикенды и видел всё: как тот не доезжает до финиша, как ошибается, как вылетает, как машина просто останавливается посреди гонки. аварии. провалы. чужие насмешки. казусы, которые потом ещё месяцами прокручивают в нарезках. с каждым пилотом такое случалось. даже с лучшими. и всё равно Кими было больно так, будто это случилось только с ним одним.

он выдохнул.

― поздравляю, ― произнёс тихо, не специально, а так получилось из-за подкатывающих слёз и кома в горле. ― с первым местом.

это меньшее чего он достоин после всех кругов ада через которые прошёл Альто.

эмоции снова пошли по тысячному кругу. он правда думал, что слёз в нём уже не осталось. что всё вышло потом. но нет. они снова накатывали. снова жгли под веками. и ему было стыдно от этого. стыдно, что Вергилий увидит его таким. слабым. раздавленным. хотя какая уже разница, если сотни тысяч людей и так видели его слёзы по телевизору, когда он не смог сдержаться после гонки.

Кими сжал кулаки настолько, насколько позволяли тренировочные бинты, туго стягивающие кожу. сглотнул ком. и наконец открыл глаза.

― ты достоин этого места, ― голос хрипел, был чуть грубым, но не ломался. ― и ты достоин взять титул чемпиона в этом году.

Кими разжал пальцы. сжал. снова разжал и снова сжал, будто проверял, слушаются ли они вообще. потом подцепил край бинта зубами и начал разматывать его с одной руки.

― а можно позвать Макса, чтобы он тоже мне врезал? ― Кими попытался улыбнуться краем губ. ― а то я сам, кажется, не справляюсь.

он пытался шутить. обычно шутки у него получались идеально. на интервью его цитаты разлетались по сети, их вырезали, пересылали, вставляли куда только можно. он не раз слышал, как знакомые, родственники и даже люди из команды разговаривали с ним его же фразами, сказанными когда-то на камеру. его интервью вообще были отдельной темой.

там он мог перегнуть палку. сказать лишнее. ляпнуть что-то такое, от чего пресс-служба потом хваталась за голову, а фанаты неделю делали мемы. и это не всегда значило, что он правда так думал. иногда он просто шутил. слишком быстро. но сегодня смешнее всех пошутил он сам. над собой.

― я бы сжёг эту машину, ― выдохнул, не поднимая взгляда. ― правда. я и хотел сжечь эту машину. просто спичек рядом не оказалось.

очередная шутка. он шмыгнул носом и запястьем вытер подкатившие слёзы, пытаясь хотя бы немного сделать глаза сухими. стыдно ли ему было перед пилотом Феррари за эти эмоции? да. наверное, это было последнее, что он хотел показывать победителю. человеку, который сегодня занял первое место, стоял на подиуме, держал кубок и слышал свой гимн. а теперь сидел рядом с ним на полу в пустом тренажёрном зале и видел, как он разваливается по кускам.

это было самое жалкое, что только можно было придумать. аутсайдер плачет перед победителем. волк плачет перед победителем, если точнее. и Кими не мог это контролировать. почему-то именно сейчас, рядом с Альто, он не мог удержать своего волка внутри. тот выл где-то под рёбрами, царапал когтями изнутри, пытался выгрести выход и убежать прочь из этой тьмы, которая засела в нём слишком глубоко. а Кими только сидел у стены, с размотанным бинтом на руке, красными глазами и носом, и мерзким ощущением, что даже его собственные шутки сегодня не спасают.

наконец рука полностью освободилась от тренировочного бинта оставляя линии на коже. Кими не положил его рядом. просто бросил в сторону и принялся разматывать второй. костяшки ныли. пальцы болели так, будто он бил не грушу, а бетонную стену. хотя, если честно, внутри разницы почти не было. он посмотрел на свои руки и криво усмехнулся.

― как ты после этого возвращался? ― спросил тихо. ― после аварий. после провалов. после того, как все уже решили, что ты ошибка.

акцент на последнем слове, и им он описал себя. это он ошибка. не Вергилий. не мерсы. не ФИА. а он.
и Альто даже уже проговорил это, но Кими будто хотел ещё. просто чтобы не было тихо и он снова не остался один в этом зале доводя себя до изнурения.

— там уже в новостях говорят, что я словил звезду? а я просто . . . — просто что?!!

и, наверное, это звучало грустно. Кими знал Альто давно, и тот знал его секрет. возможно, поэтому с ним можно было быть чуть откровеннее, чем с другими. позволить чуть больше. но не давить в газ так сильно, как сегодня на трассе.