если бы дине лет n-дцать назад кто-то вздумал сказать, что она будет работать на чистокровных колдунов, блондинка бы покрутила пальцем у виска; со времен своего мягко говоря неудачного опыта общения с ландграабами, все это ведьмачество дина на дух не переносила; весь этот вунш-пунш и прыгание вокруг котла ее мало интересовали. если говорить честнее — раздражали; зависть вещь страшная и жестокая, особенно та, в которой ты под страхом смерти не признаешься, чтобы не выглядеть ничтожеством. поэтому, когда старый друг, которому дина многим обязана и который младше её примерно в два раза [ единственный «приличный» человек, хоть и колдун с чистейшей ведьмовской кровью ], попросил ее об одолжении, она не смогла сказать нет. да и после почти восьмидесятилетней истории с кабаре, пора было эту лавочку закрывать и надежно прятать каблуки и перья в дальний ящик. скакать по сцене под аплодисменты толпы и чужие влажные взгляды крайне увлекательно, пока ты не задумываешься над тем, что в мире происходит немножечко пиздец и пора бы заручиться поддержкой более власть имущих. а кто может подойти на эту роль больше, чем мортимер гот?

дина весь диалог по телефону не перестает сигареты вминать в пепельницу; давний товарищ рассказывает про специфику работы, и гонгадзе понимает, что там не просто нужно будет закрывать «много задач», там «ахуеть много задач». пугает ли её это? навряд ли. дине в целом страх уже много лет как несвойственен. как говорят классики: гонгадзе свое уже отплакала, отбоялась, взяла себя в руки и пошла по пути, когда надо бояться её.

гонгадзе не меняла специфику работы лет сто наверное; она даже не знает, как собственно одеваться в подобные места, перебирая свои платья вешалка за вешалкой, выбирая из них самое п р и л и ч н о е. и все равно со стороны в этом подозрительно коротком платье, ее можно было принять не за будущую «правую руку» наследника чистокровной семьи, а за секретаршу, которая будет выполнять роль его антистресса под столом или сидя на его коленях. волновало ли дину это хоть как-то? навряд ли.

гонгадзе приезжает в назначенное время, в назначенное место. goth corporation отдает холодом и структурой; каждый кирпич лежит на своем месте. скалит фарфоровые зубы, подходя к столу секретарши, которая внимательным взглядом окидывает блондинку, которая глаза щурит на бедру девчонку; думает наверняка о том, с какой радостью она её сожрет, если несчастная хоть один лишний взгляд кинет в её сторону.

— добрый день, я к мистеру готу, — взгляд колючий, ехидный, цель визита не уточняется, будто итак понятно, что перед секретаршей — будущая правая рука её начальника. да, такая вот правая рука, в коротком белом платье, удушливо пахнущая жасмином и чем-то похожим на табачный дым [ а это он и был ]. секретарша мямлит что-то боссу про подошедшую девушку.

— мы договаривались, — вампирша не дает девчушке договорить, и глаза сужает, пока ждет ответа о том, что может войти. дина появляется в кабинете мортимера как на своей импровизированной сцене, первом делом замечая, какой гот, сука, красивый. потом, что у него на пальце нет кольца. потом… а потом не случается. этих вводных данных ей вполне достаточно, чтобы шестеренки в голове начали двигаться с утроенной скоростью. как будто идея начать работать на «наследника чистокровной колдовской семьи» уже кажется более заманчивой.

— добрый день, — дина улыбается самой соблазнительной из своего арсенала улыбок, выдроченных за счет столько десятилетий проведенных в кабаре. подходит к столу медленно, взгляд не отрывает, как кошка, которая подходит к птичке, что ещё не догадывается, что её хотят сожрать с потрохами, а не вести светские беседы о погоде, природе или специфике работы.

опирается руками на стол, голову наклоняет, и з у ч а е т.

— дина гонгадзе, очень рада с вами познакомиться, — еще немного и мурчать начнет; но пока в «активное наступление» не переходит, старается держать себя в рамках приличия настолько, чтобы флюиды считывались явно, но не подходили под статью «за домогательства».

пока что.

4136
Подпись автора