« все должно пройти б е з у п р е ч н о » — мать повторяет это уже в пятнадцатый раз за день, когда ландграабы собираются пойти на очередной прием в поместье гот;; единственная стоящая причина выезжать из такомы;; герберту и алие не терпится уже провести в исполнение свой гениальный план — выдать дочь замуж за наследника чистокровной семьи, а мортимер гот — идеальный для этого кандидат. вышколенный, с идеальной родословной; ландграабы заприметили его ещё в самом начале его становления, удовлетворенно наблюдая за тем, как он растет и набирает силу.

разумеется, своими гениальными идеями они ни с кем не делились [ в первую очередь с детьми, им не хватало ещё одной сорванной в последней момент помолвки и очередной чистокровной семьи в списке своих кровных врагов ]. действовать они решили аккуратно, прощупывая почву.

и этот прием не стал исключением из их « гениального плана » с незамысловатым кодовым названием: « у нас товар, у вас купец ». пока ни о какой помолвке речи не идет, лишь идея помолвки, что витает в воздухе также незаметно, как топчется слон в посудной лавке, параллельно играя при этом на барабанах. совсем незаметно.

эванджелина выбирает черное классическое платье длиной до щиколотки, хотя мать недвусмысленно намекает на более светлом белом варианте и подсовывает ей украшения, чтобы сиять не как ель на рождество, но достаточно заметно. все эти намеки со стороны алии эванджелина в упор не видит, наивно полагая, что матери хочется принарядить эву просто так, без какого-то двойного смысла.

н а и в н а я.

ландграабы появляются в поместье готов вовремя настолько, чтобы соблюсти всевозможные рамки приличия. и еще это гадкое словосочетание « нормы этикета » всегда вызывает у эванджелины нахмуренные брови; ведь какая разница, какой вилкой что есть и из какого бокала что пить? зачем мне смеяться на полтона тише, если шутка и правда смешная? слишком много вопросов, ответы на которые она не знает.

эва держит бокал левой рукой выше ножки, обхватывая пальцами чашу [ совсем не так, как подобает, но не ее вина, что он такой огромный, и держать его по-другому просто неудобно ]. глаза скользят по висящей на стене картине, на которую она раньше никогда не обращала внимания.

и первая промелькнувшая в ее голове мысль: «удивительно, что чей-то дом похож на музей даже больше, чем поместье ландграабов». готы в этом плане могут с ними если не переплюнуть, то уж точно посоревноваться. хотя, признаться честно, в поместье готов ей всегда было намного уютнее, поэтому на каждый прием она шла с больше радостью, чем на все остальные [ радость, однако, понятие относительное, потому что на девяносто девяти приемах из ста ей просто со скуки хочется воткнуть себе вилку в ногу или сослаться на мигрень и благополучно сбежать, пока никто не видит ].

эва растворяется в своих мыслях, не обращая внимания на происходящее вокруг; снуют официанты, шишки из светского общества щебечут о какой-то далекой от неё ерунде, пока глаза индифферентно скользят по картине перед ней. и все это продолжается до момента, пока не чувствует, что за спиной кто-то стоит. эванджелин вздрагивает от неожиданности и поворачивается, чтобы посмотреть на того, кто выдернул ее из собственных размышлений.

— добрый вечер, мортимер, рада тебя видеть.

приходится голову чуть ли не запрокидывать, чтобы ему в глаза напрямую смотреть. улыбка чуть теплее, чем дежурная. слишком живая для этого карнавала фарфоровых масок, где каждый поворот головы и выражение лица обусловленно нормами, рамками и правилами. в которые эванджелин не вписывается, да и вписываться особо не хочет [ разве что под строгим взглядом матери спину ровнее держит, но мать сейчас находится где угодно, но не здесь, хоть немного можно расслабиться ].